04.08.2026 25 мин чтения

Илон Маск: AI заменит каждого из вас! Можно будет не работать.

Самое конфликтное интервью года: сверхинтеллект через пять лет, потеря контроля над ним, дефляция вместо инфляции, Китай, Starlink на войне — и двадцать минут открытой перепалки про Европу.

От редакции

29 июля 2026 года The Economist опубликовал почти полуторачасовой разговор Илона Маска с главным редактором издания Занни Минтон Беддоус. Запись сделана на заводе Tesla Gigafactory.

Разговор отчётливо делится на две части, и они плохо стыкуются друг с другом. Первый час — техно-оптимистический прогноз: изобилие, конец дефицита, деньги как устаревшая категория. Дальше — открытый конфликт, где собеседники спорят о статистике преступности, гуманитарной помощи и о том, ждёт ли Британию гражданская война. Ни одна сторона не уступает, и Маск в какой-то момент отдельно просит не вырезать этот кусок при монтаже.

Отдельно интересна смена позиции. Десять лет назад Маск называл рекурсивное самоулучшение AI тем, что пугает его больше всего. В 2023-м подписал письмо с призывом притормозить. В прошлом году оценивал вероятность того, что роботы уничтожат человечество, в 10–20%. Сейчас он оценку не отзывает — но говорит, что решил смотреть на светлую сторону, потому что остановить процесс всё равно нельзя.

Ниже — сокращённая версия. Мы убрали рекламные вставки, повторы и оговорки, сохранив аргументацию, цифры и ход спора. Вопросы приведены в отредактированном виде. В нескольких местах добавлены короткие справки для контекста — они помечены отдельно.

Не забудьте подписаться: Crypto Headlines

«Через пять лет AI превзойдёт совокупный человеческий интеллект»

Вы создали электромобили, изменили космические полёты, у вас есть передовая AI-модель и человекоподобные роботы. Расскажите, каким будет мир через десять лет, то есть в 2036 году, если у вас всё получится.

Трудно представить будущее, в котором не будет подавляющего количества искусственного интеллекта. Через десять лет я ожидаю, что AI будет намного, намного мощнее суммы человеческого интеллекта. Более того, думаю, что AI превзойдёт сумму человеческого интеллекта примерно через пять лет.

Ровно пять?

Примерно пять — это моя оценка. То есть не останется практически ничего, что AI не мог бы делать лучше человека, кроме одного: быть человеком.

А как это будет выглядеть на бытовом уровне?

Наиболее вероятный исход — эпоха невероятного изобилия, где каждый может иметь всё, что способен придумать. Звучит абсурдно, но мы сейчас в 2026 году. Посмотрим, где окажемся в 2036-м.

Конечно, есть вещи, которые могут пустить это под откос — например, глобальная термоядерная война. Но если Третьей мировой не будет, я думаю, мы идём к эпохе поразительного изобилия.

Тогда практический вопрос: на чём ваши компании будут зарабатывать? В проспекте IPO SpaceX выглядело так, будто основная выручка придёт от AI, от Grok, а не от доставки грузов на орбиту.

Экономику можно представить как цифровой и физический интеллект. Прямо сейчас очень быстро развивается цифровой: почти каждую неделю новые прорывы, AI делает то, чего не мог раньше. Но он всё ещё заперт в цифровой области. У него нет исполнительных органов. Эти органы — человекоподобные роботы. Проще говоря, нужно очень много ботов.

И тогда интеллект перестаёт проявляться только цифрово и начинает формировать атомы. А что такое экономика? Это производство товаров и предоставление услуг. Если у вас огромное количество роботов с огромным количеством цифрового интеллекта — у вас квазибесконечная экономика.

Будущее будет очень сильно отличаться от прошлого. Нет аналогии или метафоры, которая передавала бы масштаб грядущих изменений.

Но люди покупают акции ваших компаний, потому что рассчитывают, что вы будете зарабатывать деньги.

Сделаю ещё один прогноз: в 2036 году деньги перестанут иметь значение.

Не уверена, что люди, купившие ваши акции, с этим согласятся.

Для чего вам нужны деньги? Для товаров и услуг: еда, жильё, транспорт, развлечения. Если всего этого настолько много — роботы и AI производят больше товаров и услуг, чем любой человек в принципе способен потребить, — зачем в такой ситуации нужны деньги?

Вы производите этих роботов. Вы их продаёте — или производите с их помощью товары и услуги, которыми управляете сами?

Считать, что я буду контролировать сверхгениальный AI, который несоизмеримо умнее меня, было бы упражнением в тщеславии. Что мы можем и должны сделать — это позаботиться о том, чтобы у AI были хорошие ценности: чтобы он заботился о человечестве и хотел, чтобы мы были счастливы и процветали.

Моя биологическая нейросеть подсказывает, что самое важное для безопасности AI — чтобы он был максимально стремящимся к истине и любопытным. Если так, я думаю, он будет способствовать человечеству.

То есть вы уверены, что через десять лет люди больше не будут контролировать ситуацию?

Думаю, это маловероятно. Ровно так же, как если разница в интеллекте между AI и человеком будет намного больше, чем разница между человеком и шимпанзе, — трудно представить, что за главного останутся шимпанзе. А мы, по сути, и есть эволюционировавшая форма шимпанзе. Не так уж давно мы качались на деревьях и ели бананы.

❗️Торгуете зарубежными акциями? До 30 августа выгоднее этим заниматься именно на криптобирже Bybit: причина

Почему он перестал бояться

Десять лет назад в подкасте вы говорили, что больше всего вас пугает быстрое рекурсивное самоулучшение AI, и что мы в лучшем случае станем домашними лабрадорами. В 2023-м вы призывали притормозить. В прошлом году говорили о 10–20% вероятности того, что роботы-убийцы уничтожат человечество. Тогда вы звучали встревоженно. Сейчас — совершенно спокойно. Вы изменили взгляд?

Насчёт письма — я был одним из примерно пятисот подписантов, просто одна подпись из многих.

Я по-прежнему считаю, что риск, связанный с AI и роботами, есть. Он не нулевой. Но мой философский вывод — смотреть на светлую сторону. Я не вижу никакого способа реально остановить эту невероятную инерцию AI и робототехники. И порой я думаю: даже если бы кнопка «стоп» существовала, нажимать её, вероятно, не следовало бы, — потому что наиболее вероятный исход это невероятное изобилие для всех.

То есть вы решили, что это неизбежно. Будем надеяться на лучшее и получать удовольствие от поездки?

Да, примерно так. Давайте наслаждаться поездкой — вот моя философия на данный момент. Прогресс в AI и робототехнике выглядит неумолимым. Даже если бы я хотел это остановить, я бы не смог.

Вы по-прежнему считаете, что вероятность конца человечества из-за роботов — 10–20%? Это высокий p(doom).

В долгосрочной перспективе мы все мертвы. Согласно стандартной модели физики, конец Вселенной — это долгий скучный тонкий серый суп постепенного остывания, так называемая тепловая смерть. И если тепловая смерть действительно является исходом нашей реальности, то всё дело в путешествии, потому что пункт назначения ужасен.

Вы бы сели в свою ракету, зная, что вероятность взрыва 10–20%?

Да. Но допустим, вы всё равно ничего не можете с этим сделать. Единственное, что можно попытаться, — минимизировать вероятность плохого исхода.

Долгое время я отказывался участвовать в AI. Я создал OpenAI как противовес Google, потому что у них тогда была фактическая монополия. Потом Anthropic отделился от OpenAI. И если что-то и произошло, то похоже, что мои действия ускорили AI. Я не ставил такой цели, но создание OpenAI и последующее отделение от него Anthropic — а сейчас Anthropic лидер в AI — дали побочные эффекты, которые ускорили развитие технологии.

Такое ощущение, что все дороги ведут к ускорению AI. И тогда думаешь: ну, можно либо грустить по этому поводу, либо вступить в клуб.

Как AI-компании могли бы регулировать себя

Демис Хассабис на прошлой неделе предложил модель частно-государственного регулятора. Вы назвали это хорошей отправной точкой. Считаете, что вам всем нужно активнее строить механизм контроля рисков?

Я говорил с Демисом несколько часов до публикации его текста. Моя рекомендация была такая: самое быстрое, что можно сделать прямо сейчас, — чтобы ведущие AI-компании хотя бы просто встречались или созванивались раз в несколько недель и обсуждали любые вопросы безопасности.

И чтобы перед выпуском новой фронтирной модели — чего-то намного более умного, чем всё существующее, — у конкурирующих компаний была возможность протестировать эту модель на вредные эффекты и рекомендовать паузу для устранения проблем. Это простой и быстрый шаг, со временем он может развиться во что-то большее.

Почему вы этого до сих пор не сделали? Вас всего пятеро, всех знают по именам. Но вы конкуренты и не слишком друг друга любите.

Именно поэтому. Конкуренты могут держать друг друга в честных рамках. Человеку в правительстве, у которого нет глубокого технического понимания и который не двигает фронтир, крайне сложно понять, стоит выпускать модель или нет. А конкуренты, если дать им неделю-две на изучение новой модели, проблемы подсветят — и у них есть стимул не давать друг другу халтурить.

Хватит ли у вас доверия? Не решит ли Альтман, что вы просто украдёте его идеи?

Речь всего о неделе. Честно, недели достаточно. И это не передача AI — это тестирование, через API.

Примерно так работает Американская ассоциация кинокомпаний: отраслевая группа решает, какой рейтинг присвоить фильму, подходит он маленьким детям или нет. Кажется, это работает неплохо. А правительство просят вмешаться, только если компания делает что-то очень опасное и отказывается снижать опасность.

Мне все говорят, что систему нужно построить в ближайшие полгода — из-за темпов улучшения моделей.

Полгода — это долго. Объявлений о прорывах в AI бывает по нескольку в день. Я бы рекомендовал как минимум неформальные еженедельные или раз в две недели созвоны и неделю-две раннего доступа для конкурентов.

Китай: электричество против чипов

Насколько сильны китайские модели? Новая Kimi K3, вышедшая на прошлой неделе, была почти так же хороша, как Fable.

Реалистично Fable всё ещё явно самая умная модель, и любой здравомыслящий человек это подтвердит. Но китайская модель подбирается к ней довольно близко.

При этом у Anthropic была Mythos, из которой выведена Fable, и, кажется, она была готова ещё в феврале. Значит, у них сейчас есть что-то намного лучшее — не знаю, как они это называют, Mythos 2 или Fable 6. Не «почти наверняка», а наверняка есть прямо сейчас. И выпустить это они могут в любой момент.

Справка. Anthropic представила Claude Mythos 5 и Claude Fable 5 9 июня 2026 года. 12 июня доступ к обеим моделям был приостановлен для соблюдения экспортных ограничений Министерства торговли США; 30 июня ведомство ограничения сняло, 1 июля доступ восстановили. Kimi K3 — модель китайской Moonshot AI.

Вас беспокоит, что китайцы догоняют — и делают это при относительно небольших вычислительных мощностях?

Похоже, что если бы у них было много вычислений, они с хорошей вероятностью были бы лидерами. И в какой-то момент вычислений у них, вероятно, будет много.

Ограничения для AI — это по сути электричество и чипы. Что до физического AI, у Китая есть очень хорошие компании по робототехнике. У них там даже проходят спортивные соревнования роботов, боксёрские поединки. Я видел видео, где роботу снесло голову, а он продолжал драться. Выглядело смешно. Думаю, роботизированные бои будут довольно зрелищными.

А если посмотреть на производство электроэнергии — у Китая уже сейчас её больше, чем у США, Европы и Индии вместе взятых. И, по моей оценке, они выйдут примерно на четырёхкратное превосходство над США, что примерно пропорционально населению.

Что с этим делать правительству США? Стоит ли запретить использование Kimi K3?

Правительство США может принять закон, запрещающий американским компаниям использовать китайские модели, но не может запретить это остальному миру. У Вашингтона нет власти над Китаем или над остальным миром.

Я не думаю, что запрет помогает. И он не помешает Китаю стать лидером в AI. Для цифрового интеллекта всё сводится к тому, сколько у вас вычислений: сколько чипов и сколько энергии.

Сейчас ограничением являются скорее энергия и охлаждение, чем сами чипы, потому что энергопотребление AI-чипов очень высокое. Кстати, про воду: потребление воды искусственным интеллектом ничтожно, почти никакое. А вот спрос на электричество огромен.

Отсюда и идея орбитальных дата-центров?

Да. Вне Китая скорость производства AI-чипов превышает скорость ввода новых электрических мощностей. А внутри Китая, поскольку США запретили экспорт новейших чипов, есть дефицит чипов. Но китайцы становятся гораздо эффективнее в использовании тех чипов, что у них есть, — Kimi K3 как раз об этом. И, я думаю, Китай ближе, чем большинство осознаёт, к решению проблемы литографии, что позволит производить AI-чипы в очень больших объёмах.

То есть сейчас вне Китая ограничение — электричество, внутри Китая — чипы. Как только мы снимем энергетическое ограничение при помощи дата-центров в космосе, ограничением вне Китая снова станут чипы.

Значит, для любых глобальных ограничений безопасности США и Китаю придётся работать вместе. Вы предлагали механизм для пяти ведущих разработчиков — должен ли он включать китайские компании? И нужно ли участие правительств?

Вероятно, китайские компании, которые делают фронтирные модели, включать надо. А моя рекомендация такая: если несколько ведущих компаний говорят, что новая модель очень опасна, а компания-разработчик не предпринимает шагов, чтобы устранить опасность, — тогда следует уведомить правительство, чтобы оно ограничило выпуск. Это может быть действие китайского правительства или американского. Реальной властью действовать здесь обладают только эти два правительства.

Но люди будут беспокоиться, что решение зависит от группы разработчиков моделей. С Mythos правительство США вмешалось само — из-за киберрисков, использовав угрозу экспортного контроля. Мне трудно представить, что правительства захотят отдать эту власть.

Я считаю, что такая власть у них и должна быть. Но ведь не какой-то человек в правительстве обнаружил, что у Mythos есть пугающие киберриски. Это была Amazon. Amazon это подсветила и позвонила в Белый дом.

То есть система такая: разработчики проверяют работу друг друга, при проблеме сообщают правительству, правительство действует.

Если есть что-то тревожное и компания ничего не делает для устранения риска — да, это момент для вмешательства правительства. Ровно то, что и произошло. И я думаю, это стоило бы сделать буквально немедленно.

Про Альтмана, Амодеи и Anthropic

Вы постоянно оскорбляете друг друга в соцсетях. Возможно ли сотрудничество с людьми, которых вы не любите?

Да. Я действительно не фанат Сэма Альтмана. Если бы вы основали некоммерческую организацию, которая задумывалась как открытая AI-компания, принадлежащая миру, а она каким-то образом превратилась в коммерческую компанию за 800 миллиардов долларов с закрытым кодом, — вы бы сказали: секунду, это же полная противоположность тому, на что я жертвовал деньги. Считаю, претензия законная.

Дарио, я думаю, тоже не фанат Альтмана. Собственно, причина, по которой команда Anthropic ушла из OpenAI, в том, что они не доверяли Альтману. Иначе Anthropic просто не существовал бы, они бы до сих пор работали в OpenAI.

Дарио — очень принципиальный человек. Ему многое небезразлично, его волнует будущее мира. И все, кого я встречал в Anthropic, ни разу не сработали на мой детектор зла — они всегда выглядят как люди с хорошими намерениями. А дорога в ад, я думаю, вымощена в основном плохими намерениями. Есть там и несколько благонамеренных плит.

В конечном счёте, если нам придётся разговаривать — мы будем разговаривать. Отложим личные разногласия ради блага мира.

«Работа станет необязательной»

Обычные американцы боятся за свои рабочие места: 75% людей обеспокоены AI. Дарио Амодеи сказал, что половина позиций начального уровня в белых воротничках исчезнет за несколько лет. Вы при этом строите человекоподобных роботов.

Дарио, кстати, сам себе вырыл могилу с Mythos. Он сказал, что Mythos супержуткий и ужасающий, а потом добавил, что они его выпускают. И дальше удивляется реакции. Если вы всех напугали, а потом сказали «мы выпускаем эту страшную штуку», люди, естественно, встревожатся. Вы буквально сказали им бояться, а потом выпустили страшное. Думаю, в будущем он подберёт слова иначе.

Но остаётся важный спор о том, как быстро и в какой степени AI вытеснит людей с рабочих мест. Вы говорите, что через десять лет искусственного интеллекта будет больше, чем всего человеческого. И в человекоподобных роботах вы в этой стране впереди всех, а это уже и заводская работа. Вы ближе к оценке Дарио по темпам вытеснения или нет?

Дорога будет ухабистой. AI сможет выполнять любую работу лучше, чем любой человек. И это очень быстро станет верным для цифровых профессий — фактически для всего, что связано с человеком за компьютером или с телефоном.

В разработке ПО мы уже сейчас имеем ситуацию, где AI пишет код лучше, чем как минимум 90% профессиональных программистов. И дело идёт к тому, что будет лучше 99%. А потом — к точке, где конкурировать просто невозможно. Я называю это уровнем Stockfish.

Stockfish настолько хорош в шахматах, что легко обыграет Магнуса Карлсена или кого угодно, даже работая на слабом компьютере. Подозреваю, вы можете запустить Stockfish на телефоне и обыграть Карлсена. Вот насколько AI будет хорош в написании кода. И не только в коде — во всём.

А физический труд, сборочные работы?

Для этого нужны человекоподобные роботы. Робот — это, грубо говоря, исполнительный орган. У него есть некоторое количество локального интеллекта, но управляет им большая AI-модель.

Я много раз говорил: работа станет необязательной. Хорошая аналогия — садоводство. Вам не обязательно выращивать овощи: можно пойти в магазин, там они будут безупречными. Или вырастить самому — и они получатся менее совершенными, помидор будет не такой пухлый и сочный, как магазинный, будет выглядеть немного кустарно. Но если вы приходите к друзьям и они готовят ужин из овощей со своего огорода — это приятный штрих.

Люди ведь до сих пор играют в шахматы друг с другом, хотя любой компьютер играет лучше. Но давайте про политику этого. Вы описываете мир, где через десять лет практически любую работу лучше сделает интеллект. И огромная отдача от этого интеллекта достаётся таким, как вы, — самому богатому человеку в мире. На что будут жить те, кого вытеснят? Мне кажется, есть риск, что мы идём скорее к революции, чем к вашей нирване.

Дорога будет ухабистой, я не утверждаю, что всё пойдёт гладко.

Существует множество профессий, которые исчезли из-за компьютеров. Слово «компьютер» когда-то означало человека, выполняющего вычисления, — это была должность. В интернете есть фотографии небоскрёбов, целиком заполненных людьми, которые считали, например, проценты по вашему банковскому вкладу. Так всё и делалось долгое время, пока не появились компьютеры, — да и те поначалу были дорогими и сложными.

Кто-то расстраивался, что его работа по расчёту банковских процентов исчезает. Но сейчас вы с трудом найдёте человека, который хотел бы такую работу. Разница в том, что темп изменений радикально ускорился.

Если хотите почувствовать будущее — лучшее описание AI-будущего, что я читал, это цикл о Культуре Иэна Бэнкса.

Я как раз читаю. И, честно говоря, это будущее мне не кажется особенно привлекательным, потому что у людей там нет субъектности.

Минимальная по сравнению с Разумами, да. Ирония в том, что Бэнкс был социалистом, у него была совсем другая политическая философия.

Чеки от казначейства, дефляция и налоги

Нужно ли масштабное перераспределение от таких, как вы, к тем, кто теряет работу? Более высокие налоги на капитал, чтобы финансировать что-то вроде универсального высокого дохода? Иначе на что людям жить?

Я думаю, казначейству следует просто выписывать людям чеки.

А откуда возьмётся доход? Если просто печатать чеки, будет инфляция.

Многое из того, что было релевантно в прошлом, не будет релевантно в будущем. Инфляция — это отношение количества денег к количеству товаров и услуг. Если объём товаров и услуг вырастет драматически, скажем на тысячу процентов, вы можете буквально печатать деньги — точнее, сегодня это изменение записи в базе данных. И при условии, что создание денег идёт медленнее, чем рост товаров и услуг, вы получите дефляцию.

Сделаю прогноз: проблемой будет дефляция, а не инфляция.

Допустим, вы правы. Но меня беспокоит, как мы попадём из нынешней поляризованной, злой и напуганной политики в эту нирвану. Люди могут так испугаться, что попытаются всё остановить: национализация, ультралевое правительство, запредительные налоги.

Это одновременно воодушевляет и ужасает. Если честно, в любой конкретный день — да что там, в течение одного дня — я перехожу от восторга к ужасу по поводу AI. Я не пытаюсь изображать панглосовский взгляд, будто всё будет прекрасно и никакого риска нет. Риск есть.

Тогда конкретно: следует ли вам платить больше налогов, чтобы финансировать трансферты?

Я и так плачу много налогов. Я установил рекорд по сумме налогов, когда-либо уплаченных человеком. Полагаю, что заплачу многие триллионы, и меня это устраивает. Но в будущем, где деньги не имеют значения, налогообложение тоже станет в некоторой степени нерелевантным.

А доля в апсайде? Раздача людям акций SpaceX и Tesla — об этом сейчас много говорят.

Одна из причин, по которой я вывел SpaceX на биржу, — чтобы публика могла владеть кусочком SpaceX. Частная компания ограничена несколькими тысячами акционеров, публичная может иметь миллионы.

Что до налогов, чтобы люди понимали: с моих опционов я плачу 40% федерального подоходного налога, плюс, поскольку я провожу примерно 30% времени в Калифорнии, я плачу около трети от калифорнийских штатных налогов, которые сейчас порядка 15%. Итого около 45%. Потом, когда я умру, будет обложено ещё примерно 45%. В итоге у меня останется примерно четверть от того, что есть.

Единственное, что мне это даёт, — контроль над направлением компаний в течение какого-то времени. И то лишь до момента, когда AI станет настолько умным, что будет главным, — и тогда контроль над компаниями перестанет иметь значение.

Власть одного человека

Многих беспокоит, что направление развития мира определяет крошечное число очень влиятельных людей, и вы в самом верху этого списка. После IPO у вас порядка 80% голосующих акций, и снять вас можно только голосованием акциями, которые контролируете вы сами.

В такой же корзине AI-компании: Alphabet контролируется Ларри и Сергеем, у Цукерберга контроль над Meta. Марк очень старается на фронте AI и, вероятно, тоже будет в числе лидеров.

Но у вас случай более крайний, чем у них. Разумно ли, чтобы один человек имел столько контроля над компанией?

Мне просто нужна уверенность, что я могу фокусироваться на долгосроке — под этим я имею в виду горизонт в 5–10 лет. Одна из проблем публичной компании — давление ради отличных результатов каждый квартал и нежелание вкладываться в то, что окупится через 5–10 лет.

В случае SpaceX я хочу распространить сознание за пределы Земли и построить растущую цивилизацию на Луне, Марсе и дальше в Солнечной системе. Думаю, в конечном счёте это даст очень высокую отдачу. Но в краткосроке мы тратим деньги на лунную базу и марсианскую базу, и на меня давят: вы промахнулись по прибыли в этом квартале, потому что слишком много потратили на Марс. Да, и это буквально было перечислено в проспекте как то, что мы собираемся делать. Но люди всё равно ворчат, и налетают шортселлеры.

Кстати, я большой фанат розничных инвесторов. Мне кажется, они в среднем очень проницательны и мыслят вдолгую. А вот у портфельных управляющих понятная структура стимулов: их вознаграждение и продвижение зависят от результата портфеля, который оценивают иногда за год или меньше. Раз они под давлением немедленной доходности, они давят на компании ради немедленной доходности. Когда понимаешь структуру стимулов, поведение вытекает естественно.

А риск ключевого человека? Что будет с компаниями, если завтра вас собьёт условный автобус?

Думаю, они будут прекрасно работать несколько лет. Есть понятная дорожная карта для SpaceX и буквально дорожная карта для Tesla. Посмотрите на Apple после Стива Джобса: у Джобса были стратегическое видение и набор идей для продуктов, и Apple справляется очень хорошо. Но когда у вас нет креативного гения уровня Джобса, вам не хватает прорывных продуктов. Они делают потрясающие телефоны и отличные компьютеры, но прорыва уровня Джобса у Apple не было.

Раньше вас считали человеком, который хочет колонизировать Марс. Сейчас вы гораздо больше говорите про AI и про Луну как базу для орбитальных AI-спутников. Внимание сместилось?

Меня интересует набор действий, который максимально распространяет сознание в будущее, чтобы световой конус будущего сознания был как можно больше. Есть волнующее будущее, где мы космическая цивилизация среди звёзд и где великие вещи из недистопической фантастики становятся реальностью. Я вообще-то хочу будущее в духе «Звёздного пути» и «Звёздных войн». Кстати, «Звёздные войны» — первый фильм, который я увидел в кинотеатре, мне было лет шесть, и это меня потрясло.

Жизнь ощущается несколько сюрреалистично. Мир заставляет меня верить в теорию симуляции: вещи, которые я делаю, настолько нелепы, что трудно поверить в их реальность. У нас есть Starship, крупнейший и самый мощный летающий объект из когда-либо созданных, и мы намерены запускать его чаще одного раза в час.

Меня саму больше всего поражает эволюция AI и возможности моделей.

А это происходит примерно так, как я и думал. И не только я — многие это предсказывали. Прогнозы Рэя Курцвейла оказались поразительно точными.

Starlink и война в Украине

Через Starlink у вас есть невероятная геополитическая власть. Без него у украинцев были бы серьёзные проблемы, и украинское правительство публично благодарило Starlink много раз. Недавно вы решили лишить россиян на оккупированных территориях доступа.

Мы ни в какой момент не продавали Starlink россиянам. Терминалы, по сути, заказывались через Украину, а затем контрабандой переправлялись на восток, где находятся русские, и в некоторых случаях использовались для атак. Чтобы это решить, мы вместе с украинским правительством создали белый список одобренных терминалов.

У этого есть и минусы: множество людей, которые были просто добросовестными пользователями и выходили в интернет для работы или учёбы, теперь Starlink не имеют.

Это геополитические решения с последствиями. Каково это — иметь такую власть? И правильно ли, что она у вас есть?

Я не уверен, что мы определяем конечный исход войны в Украине. Я очень надеюсь, что мирное соглашение будет достигнуто скоро, потому что уже два-три года граница почти не двигается, а каждый день на передовой гибнут люди.

Здесь много выдавания желаемого за действительное: люди говорят, что Россия должна полностью уйти. Это нереалистично. Нужно быть прагматичным. Ужасно будет, если пройдёт ещё три года бессмысленной гибели людей на фронте. Как вы объясните это детям тех, кто там погибает? В том числе на российской стороне — их ведь тоже призывают и отправляют туда.

Меня довольно сильно оскорбляют элегантные дипломаты, которые едят ужины из семи блюд в роскошных местах, пока люди гибнут на передовой, и при этом разглагольствуют о том, что Россия должна уйти. Россия не уйдёт.

И вы считаете своей ответственностью склонять чашу весов к тому, что видите правильным путём к миру?

Я давно выступаю за мир. Несколько лет назад я писал, что здесь потребуются какие-то уступки России. Это не значит, что я пророссийский, — я просто прагматичен. Иначе люди будут гибнуть годами, ничего не достигнув. Ровно это и произошло.

Украинцы сейчас неплохо справляются со своими дроновыми возможностями, бьют вглубь России, и есть консенсус, что баланс войны смещается.

Украина не вернёт эти территории. Этого не произойдёт.

Мой вопрос не об этом, а о том, уместно ли, чтобы отдельный человек владел такой силой — включать и выключать возможность, определяющую ход конфликта.

Вы считаете, что мне следовало поступить иначе?

Думаю, вы были правы, поддержав Украину. Как вы понимаете, российскую агрессию я считаю по многим причинам чудовищной, и то, что вы сделали, было важно.

Я провёл очень глубокое погружение в предысторию конфликта, чтобы понять, что именно там происходило. И мне вспоминается старая поговорка: на войне нет ангелов.

«Я слишком увлёкся политикой»

Вы потратили много денег на переизбрание Трампа, потом активно занялись DOGE, пытались сократить расходы и перестроить государство. Расходы урезать в желаемом объёме не удалось. Оглядываясь назад — жалеете, что так вовлеклись в политику?

Думаю, я немного слишком вовлёкся в политику. Честно говоря, увлёкся.

Цель с DOGE была в том, чтобы что-то сделать с дефицитом, который огромен. Процентные платежи по долгу превышают расходы на Министерство войны. Фактически, если сложить всё, что тратится на военное ведомство и на разведку в США, это будет меньше, чем проценты по долгу. Значит, надо внимательно посмотреть на расходы и убедиться, что деньги тратятся разумно, а не расходуются впустую и не уходят на мошеннические схемы. Меня, разумеется, за это критиковали.

Люди не понимают, насколько просто было получить одобрение платежа у команды DOGE. Мы буквально просили контактные данные получателя или какое-то свидетельство, что деньги идут по назначению. Но раз за разом нам говорили, что нужно перевести деньги на некую важную цель в Африке, — а платёжные реквизиты вели не в Африку, а в Вашингтон. Мы отвечали: хорошо, соедините нас с получателями, мы отправим им деньги напрямую. И в ответ — тишина.

Справка. DOGE — Department of Government Efficiency, созданное администрацией Трампа подразделение по сокращению госрасходов, которое Маск возглавлял в 2025 году и из которого ушёл в мае того же года.

Спор о USAID

Это самая конфликтная часть разговора: стороны прямо расходятся в оценке фактов и ни одна не уступает. Приводим её как есть.

Справедливая критика в том, что резкое закрытие целого ряда программ почти наверняка причинило ненужные страдания.

Нет. Оно вызвало много жалоб.

Вы не согласны с тем, что хоть один ребёнок в Африке умер из-за резкости, с которой это было сделано?

Ноль. Я просто не думаю, что это так.

Если финансирование антиретровирусных препаратов обрывается за одну ночь, люди без доступа к ним умирают.

Только если они не могут получить финансирование. У Фонда Гейтса 50 миллиардов долларов. Что насчёт них? Что насчёт любой из множества организаций? Маккензи Скотт раздала десятки миллиардов. Они способны действовать очень быстро. И если они этого не сделали, я бы сказал, что они несут равную ответственность.

Но во многих странах USAID был крупнейшим донором.

USAID был политической организацией. Инструментом смены режимов. Кстати, финансирование USAID не было остановлено — оно было передано в Госдепартамент.

Оно было остановлено. Огромное количество программ в Африке было свёрнуто.

Эти утверждения ложны. Когда прекращается финансирование мошеннических организаций, будут ли они говорить «пожалуйста, продолжайте финансировать мошенничество» — или придумают душещипательную историю, чтобы финансирование восстановили? Очевидно, второе. Ровно это они и сделали.

Я вполне сочувствую самой реформе системы помощи, которую запустила администрация. Но темп и внезапность почти наверняка причинили ненужные страдания и смерти.

Это полностью ложно. Очевидно ложно, потому что суммы, о которых мы говорим, гораздо меньше того, что способны покрыть частные фонды. Они могут действовать очень быстро. И если они этого не сделали, ответственность на них ровно та же.

Хорошо. Ноль человек. Я вас услышала.

Разочарованы ли вы этой администрацией?

Нет. В целом эта администрация превосходна. Идеальных администраций не бывает, но эта неизмеримо лучше альтернативы.

Европа и «неизбежная гражданская война»

Вы поддерживаете не просто популистских правых, а крайне правых, в некоторых странах — совсем маргинальные партии.

Нет, я поддерживаю нормальных людей. То, что вы ошибочно называете крайне правым.

Вернитесь на 10–15 лет назад — эти позиции были совершенно нормальными. Есть забавный трюк: взять речь Обамы или Хиллари и показать человеку из того, что я называю безумными левыми, сказав, что это речь Трампа. «Ужасный человек!» А это была речь Обамы.

Вот принципы: у нас должны быть защищённые границы, безопасные города и разумные расходы. Какой из этих трёх — крайне правая маргинальщина? И я хотел бы упрекнуть вас и медиа за абсурдные ярлыки. Это ложно, вводит в заблуждение и является чушью. Пожалуйста, оставьте этот кусок в эфире.

Оставим всё. Но позвольте возразить. У вас около 250 миллионов подписчиков в X. Вы пишете, например, что гражданская война в Британии неизбежна. Когда вы в последний раз были в Великобритании?

Несколько лет назад.

Вот именно. А я там живу постоянно.

Вы живёте в замкнутом мирке.

Нет. И цифры опровергают то, что вы говорите. Лондон намного безопаснее любого города в США, насильственная преступность в Британии не там, где вы думаете, — она снижается. Из-за того, что у вас столько подписчиков, огромное число американцев верит, что Европа и Британия наводнены иммигрантами и переживают цивилизационный крах.

Я ничего такого не говорил.

Вы говорите, что гражданская война в Британии неизбежна.

Да, если нынешние тенденции сохранятся. Если у вас есть большая и быстро растущая группа людей, чьи убеждения противоположны западным, в какой-то момент наступит расплата: они попытаются реализовать свои взгляды, а те, кто против, будут против. Это и называется гражданской войной. И это очевидный тренд.

Вы совершенно точно живёте в замкнутом мирке. Если хотите, давайте проедем по Британии вместе.

С удовольствием. И вы увидите страну, в которой я живу постоянно, а вы не были несколько лет.

Я бывал там буквально сотню раз.

Меня это задевает вот почему: вы всерьёз сформировали представление о Британии. Американцы, с которыми я говорю, на полном серьёзе спрашивают, как можно жить в Лондоне, где везде банды груммеров и насилие. Эту картину люди получают из того, что публикуется в X.

Вы репостили фильм «48 часов: гражданский линчеватель», который рисует дистопическую Европу и прославляет насилие самосуда — в том числе убийство семьи мусульманских иммигрантов. Считаю, что публиковать это было безответственно.

Это фильм. Его стоит посмотреть.

А почему вы не делаете больше, чтобы бороться с цензурой в Европе? В Британии людей сажают в тюрьму за посты в соцсетях. Вы считаете, что это уместно?

Нет. Мы писали редакционные статьи против этого, и здесь я с вами согласна. Но из этого не следует, что нужно прославлять насилие самосуда.

Справка. «48 Hours: Citizen Vigilante» — малобюджетный фильм 2026 года, который Маск продвигал в X. AfD (Альтернатива для Германии) — немецкая правая партия, сопредседателем которой является Алис Вайдель.

Меня тревожит, что люди, которых вы поддерживаете, местами по-настоящему отвратительны. Алис Вайдель, с которой я встречалась, вполне вдумчивый человек, но в её партии есть настоящие неонацисты. Ваша безоговорочная поддержка при четверти миллиарда подписчиков даёт вам в Европе власть, масштаб которой вы, возможно, не осознаёте.

Надеюсь, я оказываю большое влияние.

Почему вы вообще должны формировать европейскую политику? Вы там даже не живёте.

Я думаю об этом как о Западе в целом.

Вы понимаете, почему из-за этого вас ненавидят?

Может быть, некоторые меня и ненавидят. Возможно, это правда. Мне всё равно. Но то, что за мной следит четверть миллиарда человек, говорит о том, что людей, которым я нравлюсь, гораздо больше.

И гораздо больше людей ненавидят вас и медиа, чем вы осознаёте. Вы понимаете, что журналистику презирают? Что положительно к журналистам относятся процентов пятнадцать?

Знаю эту цифру по США. Я согласна, что доверие к журналистике утрачено, и отчасти это вина самих журналистов. Но и поляризованная среда в соцсетях, которую подпитывает то, что вы продвигаете в X, делает хуже. При этом The Economist отстаивает классические либеральные ценности: настороженность к концентрации власти, вера в личность и её достоинство.

Джон Стюарт Милль, ограниченное правительство, свобода личности — я с этим согласен.

Читая вашу ленту, я иногда сомневаюсь, что вы действительно в это верите.

Я буквально заявил свою позицию: безопасные города, защищённые границы, разумные расходы. Это не делает меня правым ни в малейшей степени.

А по этим трём пунктам США или Европа выглядят лучше? Безопасные города — в США гораздо опаснее, чем в Британии. Разумные расходы — дефицит здесь больше и вышел из-под контроля, и сократить его вам не удалось. Границы — при нынешней администрации согласна, до неё нет. То есть по двум пунктам из трёх Европа однозначно в лучшем положении. И при этом вы рисуете Европу адом.

Я не считаю Европу адом. Когда я такое говорил?

Вы говорите, что гражданская война в Британии неизбежна, и продвигаете фильм, который начинается с зловещей музыки и слова «Европа».

Там была вышедшая из-под контроля преступность.

В этой стране опаснее, чем в Европе. И, думаю, распространённость оружия имеет к этому прямое отношение: уровень убийств здесь намного выше во многом потому, что оружия очень много.

Дам вам интересную цифру: в Европе от жары умирает больше людей, чем в Америке от огнестрельного оружия. Почему вы не пишете статью про кондиционеры?

Мы написали несколько, и на прошлой неделе у нас была большая обложка про это.

Хорошо. Значит, надо отдать должное.

Опасность в этой стране связана с тем, что мы не сажаем рецидивистов, совершающих насильственные преступления. Если человека арестовывают пятьдесят раз за насильственные преступления, рано или поздно он кого-то убьёт. Либо вы их сажаете, либо люди гибнут.

При этом есть немало мест в Британии и Европе, где небезопасно. Там просто нельзя спокойно ходить.

В этой стране таких мест гораздо больше.

Я так не думаю.

Хорошо, отправлю это своим фактчекерам.

Я считаю, что ваши вмешательства, какими бы благонамеренными они ни были, рискуют серьёзно ухудшить проблему Европы, потому что вы поддерживаете людей с явными фашистскими наклонностями.

То, что вы говорите, — чистая выдумка. Я просто говорю, что у Европы должны быть защищённые границы и что нельзя впускать огромное количество людей со взглядами, противоположными принятым в Европе, если не будет какого-то уровня безопасной культурной интеграции. Это просто здравый смысл.

И позвольте объяснить фундаментальный механизм, из-за которого границы не защищены. Когда у вас есть государство всеобщего благосостояния, дающее существенные пособия любому, кто приехал, вы создаёте очень мощный экономический стимул для всех, чей уровень жизни ниже, приехать в Европу. Это очевидная движущая сила.

С этим я полностью согласна: экономические условия определяют значительную часть миграции, хотя убежище — отдельная тема. Но вы не учитываете, что миграция приносит и много выгод, особенно быстро стареющему континенту. Полностью бесконтрольные границы — плохая идея, но Европа выигрывает от контролируемой иммиграции.

Я за иммиграцию. Было бы лицемерием быть против, раз я сам иммигрант в США. Я за иммиграцию, если человек будет продуктивным членом общества, будет честен и не будет плохо обращаться с людьми в этой стране.

«Что люди понимают обо мне неправильно»

Что люди понимают о вас неправильно чаще всего?

Вы сами только что кучу всего поняли обо мне неправильно. Практически всё за последние двадцать минут.

Мои политические взгляды центристские. Они не крайне правые, и называть их крайне правыми — оскорбление истории и оскорбление многих народов. Это возмутительная ложь.

Вы говорите, что хорошо предсказываете будущее.

Я очень хорошо предсказываю будущее. Не идеально, но мой процент попаданий очень высок для человека. Правда, тут есть эффект Кассандры: люди не верят, что сказанное мной сбудется. Возможно, не точно в те сроки, которые я предполагал, но сбудется. Историю рассудит.

У вас больше уверенности в прогнозах про AI — то есть в первой части разговора — или в политических, во второй?

Цифровой сверхинтеллект называют сингулярностью — как чёрная дыра, потому что неизвестно, что будет после, и она всё в себя втягивает. С точки зрения по-настоящему больших макроэффектов AI и роботы будут доминировать надо всем.

На горизонте меньше десяти лет — что, вероятно, делает всё остальное, о чём мы говорили, менее важным.

Революция AI и робототехники произойдёт раньше. Раньше, чем гражданская война в Британии. Я бы сказал, гражданская война в Британии примерно в двадцати годах впереди, а сингулярность AI и роботов — в десяти.

Будем надеяться, что эти всемогущие благожелательные AI такого исхода не допустят.

Вероятно, не допустят.

Илон, я согласна не со всем, что вы говорите, но разговаривать с вами всегда невероятно интересно. Большое спасибо.

Пожалуйста. Скучным меня не назовёшь.

Скучным вас точно не назовёшь.

Итоги: что из этого следует

1. Прогноз стал жёстче, а тон — мягче. Пять лет до превышения совокупного человеческого интеллекта, десять — до момента, когда люди, по его словам, скорее всего утратят контроль. При этом оценку в 10–20% вероятности катастрофы Маск не отзывает. Изменилась не оценка риска, а отношение к нему: остановить нельзя, значит надо ехать. Он прямо говорит, что даже нажимать гипотетическую кнопку «стоп» не следовало бы.

2. Экономическая модель Маска — это два множителя. Цифровой интеллект отдельно от физических исполнительных органов ничего не меняет. Ценность возникает на стыке: много моделей плюс много роботов равно «квазибесконечная экономика». Отсюда и его логика по деньгам, и его ставка на человекоподобных роботов как на главный актив следующего десятилетия.

3. Тезис про деньги стоит читать буквально, а не как метафору. Маск утверждает не «денег будет много», а «категория перестанет работать»: если производство товаров и услуг растёт быстрее денежной массы, инфляции нет по определению, есть дефляция. Отсюда предложение раздавать чеки из казначейства и вывод, что налогообложение станет нерелевантным. Аргумент внутренне последователен, но целиком держится на допущении о взрывном росте предложения — если рост окажется медленнее обещанного, конструкция превращается в обычную монетизацию дефицита.

4. Реальная конкуренция идёт за электричество, а не за чипы. По его оценке, вне Китая ограничение — энергия и охлаждение, внутри Китая — чипы. Китай уже производит больше электроэнергии, чем США, Европа и Индия вместе, и, по мнению Маска, ближе к решению задачи литографии, чем принято думать. Отсюда два практических вывода: запреты на китайские модели бессмысленны, а дата-центры на орбите нужны для снятия энергетического потолка.

5. Предложенная им модель регулирования — отраслевая, а не государственная. Созвоны раз в неделю-две, неделя раннего доступа конкурентов к фронтирной модели через API, обращение к правительству только если разработчик отказывается устранять опасность. Аналогия — рейтинговая система кинематографа. Логика в том, что оценить модель способны только те, кто сам двигает фронтир, а конкурентная неприязнь работает как гарантия честности.

6. По занятости он ближе к пессимистам, чем принято считать. AI, по его словам, уже пишет код лучше 90% профессиональных разработчиков и дойдёт до уровня, где конкуренция невозможна в принципе. Формула «работа станет необязательной» — не про сохранение рабочих мест, а про их превращение в хобби. Историческую аналогию с исчезнувшей профессией счётчика он приводит сам, но тут же оговаривается, что темп изменений радикально другой.

7. Вторая половина разговора — это спор о фактах, а не о ценностях. Маск и The Economist расходятся не в интерпретациях, а в утверждениях: погиб ли кто-то из-за резкого сворачивания USAID, снижается ли насильственная преступность в Британии, где опаснее — в США или в Европе. Ни одна сторона не уступает и не признаёт аргумент другой; интервьюер в какой-то момент прямо говорит, что отдаст спорную цифру фактчекерам. Проверять эти утверждения читателю придётся самостоятельно. Показательно, что по единственному пункту, где собеседники согласились, — тюремные сроки за посты в соцсетях в Британии — спор закончился мгновенно.

8. Самое любопытное — как он сам расставляет приоритеты в конце. Спрошенный, в какой части разговора он уверен больше, Маск фактически обесценивает вторую: сингулярность в десяти годах, гражданская война в Британии — в двадцати, и первое делает второе менее важным. То есть даже по его собственной шкале политическая часть, ради которой он тратит основную часть публичного внимания, вторична по отношению к технологической.

Интервью: The Economist, 23 июля 2026 года. Интервьюер — Занни Минтон Беддоус, главный редактор The Economist. Запись сделана на заводе Tesla Gigafactory. Перевод, сокращение и редактура — web3ru.ai. Рекламные вставки и повторы удалены; смысл, цифры и позиции сторон сохранены. Высказывания принадлежат участникам разговора и не являются позицией редакции или инвестиционной рекомендацией.

Вчерашняя статья:

Важно для криптанов: