By web3ru research — 22 янв. 2026

Дональд Трамп будет паинькой в 2026 году? Причина №1

Вопрос из заголовка — не про нравственность Трампа, а про стимулы. Промежуточные выборы 2026 года (midterms) — это первый большой экзамен для его администрации: президента в этот день не выбирают, но его партия может либо сохранить управляемость Конгресса, либо потерять её.

Отсюда появляется очень простая цель: к ноябрю 2026 средний избиратель должен скорее чувствовать «стало чуть легче» (цены, работа, кредиты, ощущение стабильности), чем «всё стало хуже». Это не тайный сценарий и не кнопка “S&P +20%”. Это банальная математика демократии: midterms работают как референдум по действующей власти, и экономика почти всегда становится главным сюжетом такого референдума.

Ниже — механика выборов, каналы, через которые политика реально влияет на инфляцию/рост/рынки, и ограничения, из‑за которых тезис «рецессии не будет, потому что выборы» регулярно разбивается об реальность.

Коротко:

3 ноября 2026 — midterms: переизбирают всю Палату представителей и примерно треть Сената + возможные спецвыборы.
У партии президента стимул один: не допустить массового ощущения «стало хуже» к ноябрю.
Но стимул не равен контролю: ФРС независима, эффекты политики запаздывают, а шоки не сверяются с календарём.
Для рынков ключевое — режим после выборов: единая власть или “разделённая”, и насколько вырастет/упадёт неопределённость.
Практика: следим за инфляцией PCE, рынком труда, ставками/кредитом, тарифами и судебными решениями по правилам игры.

1) Что такое промежуточные выборы 2026: дата, масштаб, ставки

Промежуточные выборы (midterms) — это выборы в Конгресс, которые приходятся на середину президентского срока. Президента в этот день не выбирают, но выбирают людей, без которых президенту сложно делать почти всё — от бюджета до назначения чиновников.

Когда: федеральный избирательный день в США — первый вторник после первого понедельника ноября чётного года. В 2026 году это 3 ноября.

Что выбирают:

Палата представителей: все 435 мест. Срок — 2 года, поэтому Палата переизбирается полностью каждые midterms.
Сенат: 100 сенаторов избираются на 6 лет, но каждые 2 года обновляется примерно треть. В 2026‑м голосуют за места “Class II” (их срок истекает в январе 2027) + отдельно могут быть специальные выборы по вакансиям (когда сенатор ушёл раньше срока).

Почему это важно для экономики и рынков:

Конгресс — отдельная ветвь власти. Он решает налоги/расходы и задаёт рамки регулирования.
Потеря Палаты обычно означает: больше расследований и торга по бюджету, выше риск шатдаунов и “политического шума”.
Потеря Сената бьёт по назначениям: сложнее проводить ключевые кадровые решения (регуляторы, экономический блок, и т.д.).
Важно: даже контроль над обеими палатами не даёт “режим Бога”. В Сенате действует филибастер: для многих законов нужна планка в 60 голосов. Но для части налогово‑бюджетных решений есть процедура budget reconciliation (бюджетное согласование) — там достаточно простого большинства. В любом случае контроль меняет повестку, скорость и цену сделок.

Для рынка это сводится к одному: меняется вероятность разных режимов политики (налоги, расходы, тарифы, регулирование) и меняется премия за неопределённость.

2) Стартовая позиция власти перед 2026: узкие большинства — высокий риск

Когда большинство “на тоненького”, midterms превращаются в стресс‑тест не только для партии, но и для управляемости страны.

По данным на 22 января 2026 года (119‑й Конгресс):

Палата представителей: 218 республиканцев, 213 демократов и 4 вакантных места.
Сенат: 53 республиканца, 45 демократов и 2 независимых сенатора (оба обычно голосуют вместе с демократами).

Что это означает на практике:

В Палате перевес буквально в несколько голосов. Это делает любую внутреннюю ссору внутри партии большинства рычагом давления и повышает вероятность “срывов” на бюджетных дедлайнах.
Любая довыборная “случайность” (ещё одна вакансия, сильный кандидат в округе‑качелях, скандал) может перевернуть контроль.
Для рынка узкое большинство — это не «плохо/хорошо», а больше вероятности неожиданных поворотов: то ускорение законов, то стоп‑краны, то шоу вокруг бюджета.

3) Особенность 2026: специальные выборы в Сенат — дополнительная нервозность

Сенатские “спецвыборы” — это способ закрыть вакансию, когда сенатор уходит раньше срока. Обычно губернатор штата назначает временного сенатора, а избиратели на ближайших подходящих выборах выбирают человека на оставшийся срок.

В 2026 году, помимо стандартного цикла переизбрания Class II, пройдут как минимум две заметные специальные гонки:

Огайо (3 ноября 2026) — место освободилось после того, как Джей Ди Вэнс стал вице‑президентом. Сейчас место занимает назначенный сенатор Джон Хастед (Jon Husted), но остаток срока будет разыгран на выборах.
Флорида (3 ноября 2026) — Марко Рубио ушёл в администрацию на пост госсекретаря, на его место временно назначена Эшли Муди.

Почему это добавляет волатильности: спецгонки часто менее предсказуемы (ниже явка, выше роль кандидата, больше медиашума), а в Сенате даже 1–2 места могут менять комитеты, повестку и судьбу назначений.

4) Почему правящая партия боится ощущения ухудшения: статистика и механика midterms

Есть старая, почти скучная закономерность: партия президента на midterms чаще теряет места, чем приобретает. Причины обычно приземлённые:

на midterms ниже явка, и чаще приходят “мотивированные” — недовольные;
выборы становятся удобным способом «поставить двойку» президенту, не меняя президента.

Данные Gallup показывают жёсткую связь с рейтингом одобрения президента:

если рейтинг ниже 50%, средние потери партии президента в Палате — около 37 мест;
если выше 50% — потери скромнее, около 14 мест.

Отсюда и главная политическая логика 2025–2026: к ноябрю нельзя заходить с массовым ощущением «стало хуже» — оно конвертируется не в посты, а в реальные места в Конгрессе.

5) Политический деловой цикл: власть реально пытается приукрасить картину, но это не волшебство

В политэкономике это называется политическим деловым циклом: у власти есть стимул ускорять приятные эффекты перед выборами и откладывать болезненные решения на потом. Но на практике это не кнопка «рост 3% и индекс S&P +20% к ноябрю».

Что обычно пытаются сделать перед промежуточными выборами:

увеличить располагаемый доход домохозяйств через налоговые льготы, кредиты, разовые выплаты;
снизить ценовое давление точечными мерами по энергоносителям, цепочкам поставок, тарифным исключениям;
не допустить скачка безработицы, потому что это политически токсично;
управлять ожиданиями через коммуникацию и нарратив «мы справляемся».

Но дальше начинаются ограничения.

6) Главные ограничения: почему тезис «рецессии не будет, потому что выборы» не работает

6.1 ФРС — не пиар‑отдел Белого дома

Ставка и финансовые условия действительно влияют на экономический цикл. Но ФРС — отдельный институт со своей логикой: её мандат — инфляция и занятость, а не электоральный календарь.

Президент влияет косвенно: он предлагает кандидатуру председателя, Сенат подтверждает, риторика Белого дома влияет на ожидания. Но ФРС не получает команду “сделайте понижение к октябрю” — и рынок это знает.

Отдельный триггер 2026 года: срок полномочий Джерома Пауэлла как председателя ФРС заканчивается в мае, и тема преемника уже сама по себе становится фактором ожиданий и волатильности.

6.2 Лаги: решения сегодня — эффект через кварталы

Даже если закон приняли быстро, бизнесу нужно время перестроить планы, а домохозяйствам — почувствовать изменения в зарплатах, ценах и ставках.
Монетарная политика тоже действует не мгновенно: эффект ставок часто размазан на 6–18 месяцев.

6.3 Внешние шоки и политические дедлайны не синхронизируются

Нефть, геополитика, банковские аварии, коммерческая недвижимость — это классические шоки. Но есть и “шоки по расписанию”: бюджетные дедлайны, риск шатдауна, потолок госдолга, судебные решения, которые внезапно меняют правила (например, по тарифам или картам округов).

6.4 Рынок — не табло президентского рейтинга

Акции могут падать при приличном ВВП просто потому что:

растёт ставка дисконтирования (дороже деньги — ниже оценка активов);
пересматривается будущая прибыль компаний;
меняется премия за риск.
Политика добавляет слой неопределённости, но не отменяет математику оценки.

7) Каналы влияния политики на экономику в 2025–2026: что реально может раскачивать инфляцию, рост и рынок

7.1 Тарифы: политически удобно, макроэкономически рискованно

По оценкам Yale Budget Lab на середину ноября 2025 года, тарифные пакеты 2025 года и ответные меры других стран связаны с:

замедлением роста реального ВВП примерно на 0,4 процентного пункта в 2026 году,
повышением безработицы примерно на 0,6 процентного пункта к концу 2026 года.

Параллельно сохраняется юридическая неопределённость: в начале 2026 года Верховный суд США так и не вынес ожидаемого решения по делу о законности части тарифов, оставив вопрос подвешенным — а вместе с ним и риски изменения правил игры, потенциальных возвратов и компенсаций.

Почему это важно в контексте выборов: тарифы дают гремучую смесь — «мы защищаем производство» в политическом плане, но «цены и издержки растут» в экономическом, плюс неопределённость для бизнеса. А неопределённость — топливо для рыночной волатильности.

7.2 Фискальная политика: живые деньги до ноября — политическое золото

Фискальные решения — это то, что люди реально ощущают кошельком. Если изменения оформлены так, что в 2026 году у домохозяйств становится больше “живых денег” (меньше удержаний из зарплаты, больше возвратов по налогам, новые вычеты), это напрямую влияет на потребление — а значит, и на настроение.

IRS опубликовала разъяснения по новым вычетам в рамках закона One Big Beautiful Bill — в частности, по освобождению от налогов чаевых (tips) и сверхурочных (overtime) за 2025–2028 годы: с лимитами и постепенным сокращением льготы для высоких доходов.

Goldman Sachs отдельно обращал внимание на канал налоговых возвратов — по их оценке, порядка 100 млрд долларов дополнительно в первой половине 2026 года. В США налоговый возврат для многих — это “крупный чек весной”, который часто тратят или направляют на закрытие долгов. Политически это один из самых прямых способов, чтобы избиратель почувствовал облегчение до ноября.

7.3 Эффективность государства и сокращения: звучит красиво, эффект неравномерный

Инициативы по “эффективности государства” почти всегда продаются обществу легко: меньше бюрократии, меньше расходов, больше дисциплины. Но экономика чувствует их не как лозунг, а как перераспределение доходов и рабочих мест.

По оценкам Cato Institute, вокруг инициативы DOGE федеральная занятость сократилась примерно на 9% (около 271 тысячи рабочих мест) менее чем за 10 месяцев, при этом общие расходы бюджета не показали симметричного снижения.

Два уточнения, чтобы не запутаться:

речь о федеральной занятости (это не весь “госсектор” в широком смысле и не занятость штатов/городов);
даже большие сокращения не обязаны быстро снижать расходы, потому что львиная доля бюджета — это обязательные статьи, оборона и обслуживание долга.

Экономически это может быть болезненно локально — в отдельных регионах и секторах. Политически же продаётся как борьба с бюрократией.

7.4 Карта округов и суды: политика правил, а не только политика денег

В США можно выиграть/проиграть выборы не только из‑за экономики, но и из‑за того, как нарезаны округа (gerrymandering). Переразметка меняет “геометрию” голосов: те же люди, но в других границах, дают другой результат по местам.

Отдельная линия 2025–2026 годов — перекройка округов в середине срока и судебные битвы вокруг этого. Республиканцы в Техасе продвигали переразметку, напрямую рассчитанную на улучшение позиций к 2026 году. А в январе 2026 года в Верховный суд поступил иск по избирательной карте Калифорнии.

Для рынков это не макроэкономический фактор в чистом виде, но это фактор политического риска: меняется вероятность тех или иных налогов и регуляций после выборов.

8) Базовые ориентиры по макроэкономике на 2026: почему окно возможностей узкое

ФРС в декабрьских прогнозах давала медианные ориентиры на 2026 год: рост около 2,3%, безработица около 4,4%, инфляция по индексу PCE около 2,4%, ставка федеральных фондов на конец года — около 3,4%.

Перевод на человеческий:

PCE — индекс расходов на личное потребление; это главный “инфляционный термометр”, на который ФРС обычно ориентируется чаще, чем на CPI.
Медиана прогноза — не обещание, а “середина мнений” членов ФРС. Реальность легко может уйти в любую сторону.

Это сценарий «медленно остываем, но без катастрофы». Однако фон риска никуда не делся. Модель ФРБ Нью‑Йорка, основанная на спреде между 10‑летними и 3‑месячными казначейскими облигациями (по сути — сигнал от кривой доходности), показывала вероятность рецессии на горизонте 12 месяцев около 25% для ноября 2026 года. Это модельная оценка, не пророчество — но и не повод расслабляться.

9) Фондовый рынок и промежуточные выборы: закономерность есть, гарантий нет

Вокруг выборов любят искать магию, но там в основном психология и премия за риск. Исторические обзоры четырёхлетнего президентского цикла часто отмечают:

в годы промежуточных выборов доходности в среднем более скромные (и нервов больше),
в год после выборов — в среднем заметно выше.

Например, RBC приводит данные: в среднем +5,8% в год промежуточных выборов и +16,3% в следующий год.

Почему так бывает (без мистики): к выборам накапливается неопределённость по налогам/бюджету/регулированию, а после выборов становится понятнее режим власти (единая или разделённая) — и рынок пересчитывает ожидания.

Но важно держать в голове два момента:

Среднее — не гарантия. Конкретный год легко выбивается из исторической статистики.
Текущая оценка рынка высокая: коэффициент Шиллера CAPE около 40. CAPE — это цена рынка относительно усреднённой за 10 лет прибыли (с поправкой на инфляцию). При таких уровнях будущая средняя доходность обычно ниже, а рынок становится чувствительнее к неожиданностям по ставкам и корпоративной прибыли.

10) Как держать это в голове без мистики: три сценария к осени 2026

Сценарий A — мягкая посадка с политическим сглаживанием

Рост около 2%, инфляция постепенно спадает, безработица не взлетает.
Что в данных: PCE устойчиво снижается, рынок труда остывает без скачка увольнений, кредитные спреды спокойные.
Что делает власть: усиливает видимые фискальные эффекты и старается не разгонять самые чувствительные цены (энергия/кредит).

Сценарий B — замедление без формальной рецессии

Рост вялый, рынок труда остывает, фондовый рынок может корректироваться из‑за переоценки и давления ставок.
Что в данных: занятость слабее, прибыль компаний пересматривается вниз, кредит становится дороже.
Формальной рецессии по критериям NBER (Национального бюро экономических исследований — именно они в США “официально” датируют рецессии) нет, но ощущение у людей может ухудшаться — а значит, выборы становятся максимально конкурентными.

Сценарий C — рецессия в неудачное время

Экономическая слабость становится очевидной летом‑осенью 2026 года: падает занятость, ухудшается кредитная ситуация, снижается прибыль компаний.
Вероятность такого исхода не нулевая — модель ФРБ Нью‑Йорка держит её около 25%.
Рыночная реакция в таких сценариях обычно резкая, а дальше всё решает тайминг: когда ФРС сможет/захочет смягчаться и насколько глубоко проседает прибыль.

11) Что отслеживать в 2026 году для самостоятельного анализа

Реальная экономика (сигналы «что чувствует избиратель»)

рынок труда: занятость, безработица, заявки на пособие;
инфляция PCE (общая и базовая) + динамика энергоносителей;
реальные доходы: зарплаты минус инфляция;
потребитель: розница/настроения (как быстро люди начинают экономить).

Денежно‑кредитные условия (сигналы «что чувствует бизнес и рынок»)

решения и риторика ФРС, история вокруг назначения нового председателя;
кривая доходности (10Y–3M/2Y–10Y) как индикатор ожиданий по циклу;
кредитные спреды, уровень дефолтов и “закручивание гаек” в кредитовании.

Политические правила игры (сигналы «что может внезапно поменять правила»)

тарифы и судебные решения по их законности;
бюджетные дедлайны/риск шатдауна/потолок долга;
перекройка округов и суды по ней (это влияет на вероятность контроля Конгресса).

Итоги

3 ноября 2026 года — ключевая развязка, потому что это момент, когда страна может сменить режим управления через потерю контроля над Конгрессом.

Вопрос «Трамп будет паинькой?», чуть мягче это звучит так: будет ли администрация максимально избегать шагов, которые ухудшают ощущение жизни среднего избирателя до ноября. Стимул огромный — midterms статистически часто наказывают партию президента.

Но стимул не равен контролю: ФРС институционально независима, эффекты экономической политики проявляются с задержкой, а внешние шоки и политические дедлайны могут перечеркнуть любой план.

Для рынка 2026 год — период повышенной чувствительности: политический календарь добавляет волатильности, а высокая оценка (CAPE около 40) делает рынок более нервным к неожиданностям по ставкам и прибыли.

❗️Все статьи: web3ru